Alternative text

Солнечный камень Дикого поля

Alternative text

Сталинский ипподром

Alternative text

Пятый учебный корпус ДонНТУ

Alternative text

Первый Донецкий автомагазин

Alternative text

Исторический путеводитель по Донецку. Поселок Ларино

Донецк: история, события, факты — первый и самый популярный сайт об истории Донецка. У нас вы узнаете о прошлом города, о событиях, найдете много старых фото Донецка и архивного видео.
kapustin-thmb

Источник: журнал «Вокруг света» №12, 1978 год

Сей минерал, если не нам, то потомкам нашим зело полезен будет.

(По изустному преданию, слова сии принадлежат Петру Великому)

В 1715 году середний подьячий приказной избы царского села Даниловское Григорий Григорьев сын Капустин получил грамоту, содержанием которой был удивлен немало. Он только что вернулся из очередных странствий по родному Костромскому уезду — и вот… на основании царского указа Григорию Капустину велено было явиться к главе казенной команды рудознатцев Василию Лодыгину для дальнейшей службы в означенной команде. И честь ему, подьячему, оказывали за примерное прилежание в сыске «золотых, серебряных, железных и иных руд и минералов».

kapustin-1

Семнадцать лет проработал Капустин в приказной избе. Немало месторождений отыскал за это время в костромской земле, но все же удивительно — еще бы, высший орган власти, Правительствующий сенат, повелевал явиться в Петербург выходцу из «худородных». Подьячим приказной избы был его дед, по наследству служба перешла к его отцу, по наследству же семнадцатилетний Григорий занял этот пост после смерти отца, который обучил его грамоте и рудоискательству. Григорий Григорьев сын полюбил «секреты» отыскивания руд, отдавая им все старания. В одном обошла его судьба — не был он, как и отец его и дед, поверстан окладным жалованьем…

За несколько лет до описываемых событий Капустин, этот степенный светловолосый человек с голубыми глазами, впервые переступил порог казенной команды рудознатцев в Москве. Василий Лодыгин сразу отметил в Капустине при основательности, домовитости, немногословии сметливость и тягу к деятельности. Глава казенной команды безошибочно увидел в нем даровитого рудознатца-самоучку. Но ходатайство Василия Лодыгина о привлечении в команду рудознатца из «худородных» было удовлетворено не сразу и не без труда…

Сохранившиеся в архивах Берг-коллегии (1 Берг-коллегия была учреждена в 1719 году «для ведения в оном дел о рудах и минералах». В ее подчинение вошли «рудокопные заводы и прочие ремесла и рукоделия, и заводы оных и размножение, при том же и артиллерия».) документы свидетельствуют, что подьячий села Даниловского был не только квалифицированным рудознатцем, но и вообще человеком образованным. В качестве казенного рудознатца он к 1720 году исследовал самостоятельно и досконально Костромской, Галицкий, Пошехонский, Ярославский уезды, открыл многие месторождения железных и серебряных руд. Капустин составил экономическую записку о производительности домниц в Устюжине-Железопольской, настаивал на расширении разведок «руд и камениев» в районе Бежецка — Ярославля. Видный горный деятель эпохи Василий Михайлович Лодыгин лестно отзывался о «сыскных» работах, проведенных Капустиным.

Но широко развернувшаяся деятельность Капустина была внезапно прервана Берг-коллегией. Летом 1721 года он снова был срочно вызван в Москву, чтобы на сей раз отправиться на юг России.

Теперь ему предстояло расстаться с надеждами построить свой горный заводишко, оставить поиски руд в северных районах. Отныне во всех официальных бумагах: царских указах, определениях Берг-коллегии, доношениях и посланиях самого Григория Капустина имя его будет упоминаться в связи с ископаемым «земляным угольем». Отныне судьба Капустина на несколько лет будет неотрывна от чуждого ему «полудня» России, где рудознатец поведет «происк», в котором ему придется претерпеть столько невзгод и лишений. Но изыскания в Донецком крае сделают имя «худородного» рудознатца-самоучки известным истории.

Однако, отправляясь в путь, Григорий Капустин этого не ведал…

В Москву Капустин прибыл в середине сентября и сразу отправился на Басманную слободу к Лодыгину. Тот был нездоров, но подробно расспросил его о работе в Устюжском крае и напутствовал, давал советы, как вести разведку земляного уголья. Советовал больше «пытать обывателей», то есть расспрашивать местных жителей, о ближайших пролеганиях русл больших и малых рек и сам мысленно преодолевал немалое расстояние надежного водного сообщения с возможным угленосным районом: Москва-река — Ока — Дон — Северский Донец.

Для Василия Лодыгина не было секретом, почему президент Берг-коллегии Яков Васильевич Брюс, человек ученый, энергичный, так торопит с исследованием южных районов. Петр! Это его замыслы претворял Брюс и вверенная ему Берг-коллегия. Петр не раз говорил о «жестокой школе» — Северной войне, которая «леность отогнала и ко трудолюбию и искусству день и ночь принудила»; о дорогостоящем «свейском» (шведском) железе, о «галанском и аглицком уголье», за золото покупаемом; о том, что отечественные заводы не удовлетворяют потребностей армии и флота в металле, Швеция повышает цены на железо и сталь и неохотно продает их русским, Британия тайными путями ограничивает торговлю с Россией… Петр говорил, что необходимо больше строить своих государственных заводов и фабрик, «особливо на полудне России, а такожде на Урале и в Сибири», и, вести организованные поиски руд и минералов.

Юг России при Петре усиленно заселялся. Для охраны южных границ государства от набегов крымских татар и турок была построена линия казачьих городков-крепостей — так называемая засечная «Петровская черта».

На безлесном же юге России недостаток топлива ощущался особенно остро.

…На рассвете сентябрьского дня Капустин в сопровождении пожилого солдата Никиты Столбова покинул Москву и направился на полудень, в южнорусские степи Дикого Поля. В их подводе лежали кремневые ружья, топоры, кирки, молоток на длинной рукояти. Захватили они с собой полтора мешка овса для лошади и кое-что из провизии для себя: хлеб, крупу, солонину. Осень двадцать первого года будто на заказ выдалась сухой и тихой.

Капустин на протяжении всего пути расспрашивал обывателей, и людская молва увлекала его все дальше и дальше. Он побывал не только в районах Верхнего и Среднего Дона, охватил разведкой значительную часть прибрежной полосы Северского Донца, тщательно обследовал Острогожский уезд. Близ города Середы, под селом Белогорьем, Капустин обнаружил новые залежи железной руды. Но главная цель была впереди.

Теплыми вечерами, душными днями, росными рассветами от станицы к станице, от хутора к хутору по пыльным безлюдным шляхам, давно не езженным дорогам тянулся обоз, с которым ехал подьячий села Даниловского, что в Костромском уезде. Все явственнее ощущалась своеобычная жизнь порубежной земли. Постоянная угроза вражеских набегов заставляла огораживать рвами, каменными стенками, дрекольем станицы, городки и хутора… А дальше простиралась обезлюдевшая, веками не вспахиваемая типчаково-ковыльная заокоемная пустошь.

Молва о земляном уголье привела Григория Капустина чуть ли не к самому южному краю Дикого Поля. Эти казачьи земли располагались неподалеку от Черкасска, того самого Черкасска, где, по изустному преданию, во время одного из Азовских походов казаки впервые удивили Петра необычным, горящим в огне каменьем и где он произнес вещую фразу «о сем минерале».

Казаки, станичные атаманы отнеслись к государеву посланцу не слишком тепло. Их недружелюбие было подкреплено к тому же запретом атамана Великого Войска Донского копать и жечь «бесовский» черный камень. Однако люди твердили, что балуются «чудодейственным» минералом ребятишки, разжигая костры, жгут камень станичные пастухи в степи, местные кузнецы в горне, и еще, сказывали, кое-где им отапливают жилище, используют при варке соли. Капустину показали «выходы» земляного уголья. За несколько дней были обследованы десятки таких мест. Местные работные люди, которых нанял Капустин, копали колодцы дудки глубиной в две-три сажени и более. Сооружали разборные переносные вороты, с помощью которых лошадьми таскали наверх бадьи с каменистым грунтом. Чтобы не роптали артельщики, Капустин с «царевым глазом» солдатом Столбовым прибавили им жалованья и сами копали землю, рыхлили неподдающийся грунт кирками. И однажды…

Сначала из одного колодца работные позвали рудознатца, потом его кликнули из соседнего:

— Земляное уголье! Земляное уголье!

Да, это был искомый «бесовский» камень. Его грузили на подводы по полпуда из каждого колодца для будущих проб. То, что внешние признаки солнечного камня оказались одинаковыми в разных местах, а также наблюдение выходов уголья на поверхность в оврагах и балках навело мастера-рудознатца на мысль: «Уголье залегает едиными флетцами». То есть под землей находится единая угольная жила, один пласт, общий массив…

Этого до Капустина еще никто не понял, никто не осознал! Так буднично свершилось то, что через два с лишним столетия назовут открытием донецких углей. Подьячего же Григория Капустина назовут их первооткрывателем… (1 В 1845 году в архиве Ростовской крепости (Ростов-на-Дону) краеведом Мурзакевичем были обнаружены документы, свидетельствующие об открытии донецких углей Григорием Капустиным Б 1721 году. Однако лишь в наше время сотрудники Московского горного института Е. И. Заозерская, А. А. Зворыкин и другие тщательно исследовали архивные документы и окончательно подтвердили этот факт.).

Исследовав казачьи земли близ Кундрючьих городков (Соколово-Кундрюченские шахты в Ростовской области), составив подробную рукописную карту, рудознатец двинулся с обозом вверх по течению речки Кундрючьей и вышел к берегам Северского Донца близ нынешних городов Свердловска и Краснодона. Затем прошел вверх по течению реки Каменки, притока Донца, до Лисичьего Буерака (город Лисичанск), набрав и там земляного уголья для проб; повернул на юго-запад к Бахмуту (город Артемовск), обогнув полукольцом главный хребет Донецкой возвышенности — Нагольный кряж. В конце октября из Бахмута его обоз направился к Дону, в Острогожский уезд. Взяв там образцы железных, золотых и серебряных руд, Капустин с обозом тронул по зимним российским дорогам в обратный путь.

Нанятые за собственные деньги подводы везли «многия» пуды уголья. Рудоведец чувствовал, что сделал открытие нерядовое. Некоторое безразличие, сопровождавшее его в пути на полудень России, сменилось едва скрываемой радостью, возбуждением от удачи. Воображение рисовало картины одну заманчивее другой — то он строит собственный горный заводишко, то оборудует, как сам понимает, свою домницу, а то еще его назначают канцеляристом Берг-коллегии…

Радостное нетерпение принудило Капустина сделать по пути в Москву пробы найденному уголью. В качестве угля теперь сомнений не было — он давал в кузнечных горнах «великий жар».

Эту чрезвычайно важную весть привез в Москву Григорий Капустин морозным январем 1722 года.

Капустин доставил уголь и руду в пробирную палату обер-берг-амта (1 Так называли Московское отделение Берг-коллегии.) у Спасских ворот Кремля. Иноземный пробирный мастер Кашпер Вейс в рудах из Острогожского уезда обнаружил золото и серебро, а донецкий уголь определил… как некачественный.

Почти год провел в вынужденном бездействии Григорий Капустин. Окладным жалованьем, как известно, он поверстан не был, средств к существованию не имел. Случайные заработки, долги, недоедание были его спутниками в течение долгих месяцев, проведенных вдали от дома.

В декабре 1722 года вернулся из Персидского похода царь. На четвертый день после прибытия Петра в подмосковное сельцо Преображенское Яков Брюс докладывал о результатах поездки Капустина на Юг России, об утверждении его, будто уголь залегает в донецкой степи флетцами, и о неутешительных результатах произведенных Вейсом проб…

Государственной важности было это дело. Немедленно последовал именной указ царя «О приискании на Дону и в Воронежской губернии каменного уголья и руд». Исполняя волю государя, Берг-коллегия выработала соответствующее определение. И даниловский подьячий согласно предписанию главного горного ведомства повторно отправился по зимнему бездорожью туда, где обнаружил он залегающее флетцами земляное уголье. А Петр направил своеручную записку вице-адмиралу русского флота англичанину Томасу Гордону: «Зело нам нужно, чтобы ты из Англии или Шкоции выписал двух человек, которые знают находить уголья каменные по приметам сверху земли и чтоб были искусны в своем мастерстве».

…Около трех месяцев затратил Капустин на эту поездку. Ему и Никите Столбову было дано «до тех мест две ямские подводы, а возвратно до Москвы три подводы. И на те подводы дано… прогонов 10 рублей с гривною, для копания уголья и руд, на наем работных людей и подвод дано 10 рублев… — писал Капустин, — да мне ж дано на пропитание 5 рублев денег…» Несмотря на бездорожье, сильные морозы, мерзлую землю и сопротивление казаков-донцов, воля государева была исполнена. В конце марта 1723 года Капустин возвратился в Москву.

В пути под наблюдением Капустина каменный уголь, взятый повторно в донецких землях, был испытан в деле: «в казачьем городке Быстрянске, и в Туле, и в Москве пробы чинили, делали кузнецы, там каменным угольем топоры и подковы новые, и они, кузнецы, то уголье похваляли и сказывали, что от него великий жар…»

Пробирный мастер Кашпер Вейс в Москве опробовал привезенные Капустиным металлоносные руды — результаты анализа были хорошими. Для окончательных проб уголь и руды были представлены в Петербург, в Адмиралтейскую коллегию, которая поручила проверку каменного угля «артиллерии кузнечному мастеру» Марку Рейэру, а руды — Иоганну Шлаттеру и Альбертусу Беру.

К протоколу заседания Берг-коллегии от 4 июля 1723 года приложен написанный по-английски Марком Рейэром документ, со сделанным тогда же в коллегии переводом на русский язык, также подписанный британским пробирером. Сысканный и взятый в донских городках подьячим Григорием Капустиным каменный уголь Рейэр «пробовал, и по пробе явилось, что от оного уголья действа никакого не показалось, только оной уголь в огне трещит и только покраснеет, а жару от него никакова нету…».

Предвзятое мнение иноземных пробиреров Капустин опротестовал. Он писал: «В Санкт-Петербурхе по пробе иноземцы что подписались, что будто жару от них нет,знатно, не сущую пробу чинили» (подчеркнуто мною. — В. Т.). Тем не менее приговор Марка Рейэра остался в силе, а это означало, что именной указ царя рудознатцем не выполнен.

И без того отчаянное положение Капустина еще более усугубилось. Капустин вынужден писать в Берг-коллегию унизительные прошения. «…За труд мой по писанному е. и. в. указу и по привилегии ничего мне не дано… А за рудным промыслом езжу все на своем коште осьмой год, а получил в те годы самое малое число денежного себе награждения: сего года из Берг-коллегии пять рублев, да о прошлых годах три рубли с полтиною… И ныне указания и взятия того уголья и руды ехать готов, только без награждения и денежного жалованья ехать мне нечем…»

Григорий Капустин просит Берг-коллегию отправить его за рудами в свой Костромской уезд, потом просит отпустить его на зиму «в дом свой, к прежним своим делам в приказную избу». Берг-коллегия отказывает ему в этом и, в свою очередь, задается вопросом: кто этот простолюдин, что о нем царю докладывает президент коллегии, а государь издает указы с упоминанием его имени? В ответ на запрос высокопоставленных сановников Лодыгин охарактеризовал деятельность Капустина с самой лучшей стороны. Сам Григорий Григорьев сын Капустин ответил в Берг-коллегию короткой отпиской. Тон ее и скупость содержания говорят о глубокой обиде, которую рудознатец захоронил в своем сердце.

Очередной указ Петра от 1723 года сентября 11-го дня о новой экспедиции упоминал имя рудознатца, но на полях документа была сделана помета: «О посылке на Оссреду (река в Воронежской губернии) берггауэра Ронталлера и подьячего Капустина». Сие значило, что берггауэр Самуил Себастьян Ронталлер возглавит экспедицию, а лишенный доверия сановных лиц Капустин будет при нем исполнять обязанности горного егеря…

Но Ронталлер отказался пуститься в путь немедленно, сославшись на позднеосеннюю пору, и предлагал выехать с экспедицией весной будущего, 1724 года. Самуилу Ронталлеру Берг-коллегия пошла навстречу, а для Капустина это обернулось дополнительными безрадостными месяцами голодного существования. Правда, 4 октября 1723 года (наконец-то!) коллегия постановила выдать Григорию Капустину деньги, издержанные на прогоны и наем работных людей сверх отпущенных на экспедицию… Что же касалось его желания поехать в родное Даниловское, то, понимая всю бессмысленность посылки Ронталлера на Дон без Капустина, Берг-коллегия специальным определением отпустила его домой, но лишь до апреля будущего года. В случае неявки рудознатца к указанному в определении сроку ему грозил штраф.

Отбросив личные обиды, русский рудознатец согласился ехать под началом иноземного горнорабочего в донецкие степи, но (которым уже по счету) доношением в Берг-коллегию объясняет бедственное свое положение: «До упомянутого выше нового указу жить мне в Санкт-Питербурхе без денежного жалованья нечем, и помираю голодом. Того ради я всепокорно прошу государственную Берг-коллегию, дабы мне поведено было выдать на пропитание денег… чтоб мне не помереть голодной смертью».

И — чудо! — 31 декабря 1723 года Григорию Григорьеву сыну Капустину объявили такое определение, что в него трудно было поверить: «быть ему подканцеляристом… учинить ему оклад…»

Запоздалая справедливость торжествовала победу. Капустин принялся снаряжаться в путь и уже мечтал, лежа на полатях постоялого двора, о том, как встретит его отчий дом. Не знал он, что в это время в Россию прибыли на корабле пять сыновей туманного Альбиона, вызванные через вице-адмирала Гордона, — Георгий Никсон и его подручные.

Не знал Капустин и того, что поджидало его вскоре: в первых числах нового, 1724 года по приговору Сената он был неожиданно арестован и препровожден в сенатский острог.

…Более трех месяцев находилось в море английское судно с пятью иноземными мастерами на борту, пока в начале ноября не достигло Петербурга. И полтыщи целковых ни за что ни про что как не бывало в русской казне. Восемь лет бедствовал и голодал Капустин, писал унизительные прошения, чтоб вернуть израсходованные на нужды экспедиции собственные средства — 6 рублей 26 алтын 4 деньги, — а один день плавания Георгия Никсона с подручными на попутном корабле оплачивался согласно контракту Монетной конторой почти шестью рублями…

По указанию Петра в спешном порядке была реорганизована ранее намечавшаяся экспедиция на Дон Капустина — Ронталлера (последний был послан «на Днепр реку… для искания каменного уголья, медной и серебряной руд»). Непосредственное вмешательство Петра повлияло на размах подготовки экспедиции, именуемой Большой. В места разведок были направлены указы об оказании всемерной помощи «происку рудных дел» под страхом жестокого наказания тем, «кто будет чинить ослушание». О важности экспедиции Никсона и Капустина свидетельствует и строгое требование широко применять бурение. С экспедицией посылался «государев глаз» — лейб-гвардии Преображенского полка унтер-офицер Андрей Маслов с двумя солдатами, который обязан был доносить в Берг-коллегию о всех работах и прочем. В инструкции Берг-коллегии говорилось, что экспедиция составляет государственную тайну.

Но тщательно подготовленное предприятие оказалось под угрозой срыва из-за неожиданного ареста Капустина. Без него же экспедиция не имела смысла, ибо, как писали чиновники Берг-коллегии обер-прокурору Сената Бибикову, «без оного подьячего послать по тех мест, где помянутое уголье найдено, другой никто не знает…».

К счастью, вскорости все объяснилось. Еще будучи в Устюжском крае, рудознатец принял письменную жалобу одного купца на взяточника провинциал-фискала (по-нынешнему, прокурора), с тем чтобы передать ее в Юстиц-коллегию. Когда Капустина летом двадцать первого года срочно отозвали из Устюжины-Железопольской, он по требованию Лодыгина оставил жалобу устюжского купца у него. Хворый глава команды рудознатцев о ней забыл. Месяц провел Капустин в остроге, пока жалобу эту разыскали в бумагах умершего Лодыгина. 30 января 1724 года рудознатца освободили без признания за ним какой-либо вины, и в начале марта из Санкт-Петербурга по московской дороге отправился санный обоз. Маршрут экспедиции выглядел так: Москва (Андреевский монастырь) — Переяславль-Рязанский — Ряжск (село Петрово) — Воронежская губерния (город Осеред) — Дон (город Бадмут и Кундрючьи городки).

В первых числах апреля показалась златоглавая Москва. Началась работа. Проверяя месторождения серебряных руд близ Андреевского монастыря, Никсон вопреки инструкции Берг-коллегии заставлял нанятых работных людей и лабораторных учеников рыть узкие колодцы-дудки в местах предполагаемых залежей. На требования Капустина и Маслова в точности следовать предписанию Берг-коллегии и применять буровой инструмент Никсон отвечал высокомерной грубостью. На него не действовали ни увещевания, ни требования. Не по назначению использовал он и своих соотечественников-помощников, превратил их в личных служек, перестал платить им жалованье. Английские подмастерья, глядя на своего «господина», стали своевольничать, пьянствовать, дебоширить. Между английскими мастерами начались склоки, разногласия и драки, а дело вперед не подвигалось. Григорию Капустину и «цареву глазу» унтер-офицеру Маслову стало понятным: глава Большой экспедиции Никсон — явный авантюрист.

Но докладывать об этом в обер-берг-амт в тот момент смысла не имело. 7 мая 1724 года в Успенском соборе Московского Кремля совершалась первая после принятия Петром I императорского титула коронация. До забот ли «худородного» рудознатца было? Да и не с руки жаловаться на иноземца, которого все еще считали специалистом. Заключение о качестве каменного угля, который прислали в Московский обер-берг-амт управитель Никита Вепрейский из Бахмута и капитан Семен Чирков, было поручено именно ему. (Никсон фактически опробовал тот же донецкий уголь, что и доставленный Капустиным и который Кашпер Вейс в свое время забраковал.) Мнение Никсона было прямо противоположно заключению иноземных пробиреров: «1724 года мая 5-го числа показали мне уголье, которое я пробовал, и оное является изрядно, а пепел из оного синий есть. Такие уголья мы называем в Англии на угольных заводах самыми лучшими… они на всякие потребы угодны…»

В середине лета экспедиция прибыла в село Петрово Рижского уезда, в пяти верстах от коего «Иван Палицын с товарищи» показал найденное ими месторождение земляного уголья. Но и здесь Никсон вместо «выкопывания уголья» начал разведывать поблизости железные руды для строительства своего железоделательного завода. Предводитель заморской команды «мастеров» тратит на это две недели благоприятного для горных разведок летнего времени, не применяя и здесь буровой инструмент. «…Егорий Никсон на руде идет все копкою в глубь сажени на три и четыре, а струменты не идет. И ему сержант (унтер-офицер Маслов. —В. Т.) и мы станем говорить, чтоб шел струментами, а он лишь бранитца и говорит я-де как хочу, так и делаю, а он все копает книзу, где есть сверху, а в глубине все камень да глина. А уголье, где ему показывали, и он на то уголье и по се ниже записанное не идет и чинит копкою все продолжение…»

Так писал Григорий Капустин асессору Михаиле Аврамову, об этом же сообщал и Андрей Маслов» вице-президенту Берг-коллегии Алексею Зыбину.

Между тем из Ряжского уезда в Берг-коллегию шли также многочисленные письма от английских специалистов — одно удивительнее другого. Распри между соотечественниками зашли слишком далеко…

В октябре президент Берг-коллегии доложил в Сенате царю о бесперспективности Большой экспедиции. Через две недели Берг-коллегия определила согласно царскому указу послать знатного человека из придворных Ивана Телепнева, дабы установить пригодность иноземных угольных мастеров и рассчитать их, если «они свое дело буде не знают или плохо знают».

В начале декабря дворянин Иван Телепнев и гвардии унтер-офицер Алексей Межаев настигли экспедицию Никсона и Капустина в Белогорье. Никсон отказался выполнять объявленный ему через толмача (переводчика) Якова Грамотина государев указ, рассчитывая пересидеть зиму в Белогорье. Подействовала лишь угроза неуплаты жалованья. В конце декабря экспедиция прибыла в пограничный сторожевой пост-поселение Бахмут. Согласно определению Берг-коллегии английские подмастерья были немедленно отправлены в Москву, где они задержались почему-то до лета следующего года. А Телепнев тщетно пытался «смотреть и оного мастера Никсона понуждать… дабы он в сыскании Уголья и руд показал свой прилежный труд и радение».

В Бахмутском уезде Григорий Капустин с помощью бурения извлекает образцы угля, проводит проверку их качества. Никсон вынужден следовать примеру русского рудознатца. Но на требование Ивана Телепнева ехать дальше, в Лисичий буерак Оленьих гор, Никсон ответил отказом. Не пожелал он также ехать в Кундрючьи городки. Телепнев, однако, настоял на том, чтобы экспедиция в таком случае направилась обратно в село Петрово. В конце концов Телепнев пишет в Берг-коллегию о нецелесообразности продолжения выгодного лишь Никсону контракта. Разведывание угольных месторождений лучше поручить русским горным людям.

Только в июне 1725 году Берг-коллегия вынесла определение: «…мастер Никсон дело свое плохо знает, велеть отпустить в его отечество…»

Так окончилась Большая экспедиция.

…Императрица Екатерина I специальным указом предписала Ивану Телепневу в Ряжском уезде «поставить ради признаку столп, вкопав твердо, такожде и другие места заметить же, дабы впредь оное место возможно было сыскать». Но не годы, а целые десятилетия должны были миновать, прежде чем Россия, обладающая богатейшими запасами угля, прекратила покупать его за золото у голландцев и .англичан. Несколько десятилетий миновали, прежде чем «встретились» на отечественных железоплавильных заводах и домницах железоносные руды воронежской земли и земляное уголье Донбасса…

Дальнейшая судьба Григория Капустина сложилась довольно удачливо. После Большой экспедиции Капустин служил в должности подканцеляриста в Московском обер-берг-амте, фактически исполняя обязанности главы команды рудознатцев.

В 1732 году возвратился из Швеции в Россию после восьмилетнего отсутствия один из «птенцов гнезда Петрова», советник Берг-коллегии Василий Татищев. Его тут же не преминули удалить подальше от столицы. Распоряжением Анны Иоанновны (читай Бирона) В. Н. Татищев был назначен в основанный им же Екатеринбург управляющим казенными заводами на Урале. По пути в уральский край Татищев повстречал в Московском обер-берг-амте Капустина, которого знавал еще по прежним, петровским временам.

Вскоре после их встречи Григорий Капустин в чине подканцеляриста оставил Москву и выехал в Екатеринбург под начало Татищева. Там он был назначен на должность прокурора. Известно, что рудознатец, отправляя обязанности провинциал-фискала, занимался и своим любимым делом — рудоискательством. Известно также, что Григорий Капустин принимал участие в лютой тяжбе, тянувшейся еще с прошлых лет, в которой скрестились пути и интересы всемогущих уральских заводчиков Демидовых и «царева глаза» на Урале Василия Татищева. Бывал на заводах уральского владыки Акинфия Демидова, помогал Татищеву разоблачить темную историю с чеканкой серебряных рублей в подвалах знаменитой шестидесятиметровой дозорной башни в Невьянске, впоследствии затопленных Демидовым…

Первооткрывателю донецких углей, замечательному русскому рудознатцу Григорию Григорьеву сыну Капустину было в ту пору пятьдесят два года. Дальше след его жизни теряется.

  • Автор: Владислав Тетерин
ippodrom-thmb

Донецкие степи еще с ХIХ века притягивали конезаводчиков. Крупные помещики выращивали в своих хозяйствах лошадей и пытались конкурировать друг с другом. В районе Дружковки успешно функционировал Гавриловский конный завод, принадлежавший купцу Григорию Григорьевичу Елисееву (владелец известных столичных гастрономов Г.Елисеева). Завод входил в четверку лучших частных подобных предприятий Российской империи, был участником Нижегородской выставки 1896 года. Представители Бахмутского дворянства были известными ценителями лошадей. Например, внучатый племянник героя первой Кавказской войны генерала Котляревского – офицер Лейб-Гвардии Гусарского полка Петр Михайлович Котляревский занимал должность председателя Петербургского общества любителей рысистого бега. Читать »

5-dpi-thmb

В 1930-е происходило расширение учебной базы главного ВУЗа города — Донецкого индустриального института. Был построен новый корпус по ул. Кобозева, получивший нумерацию: корпус 2. Во время войны здание очень сильно пострадало. Вместо разрушенного построили новое здание. Читать »

avtomagazin-thmb

О втором Донецком автомагазине знает каждый житель нашего города. Этот магазин вошел даже в городскую топонимику, так же как и гастроном «Москва», Южный и Северный автовокзалы, универмаг «Белый лебедь» и т.д. и т.п.

Если в разговоре упоминается фраза «в районе автомагазина», то все прекрасно понимают, что рассказчик говорит о районе перекрестка бульвара Шевченко и Красногвардейского проспекта. Читать »

Clipboard01

Основанный в 1872 году помещиком Иваном Лариным и названный так в честь его фамилии, поселок ни разу за годы существования не менял своего названия. Статусом гораздо выше стал только, согласно Указу Президиума Верховного Совета УССР от 06.12. 1938 года, когда был отнесен к категории рабочих поселков. В том же году образован Ларинский поселковый совет депутатов трудящихся г. Сталино. С 11 октября 1943 года по октябрь 1961 года Ларинский поселковый совет входил в состав Сталинского совета депутатов трудящихся. С октября 1961 года Ларинский поселковый совет — в составе Пролетарского районного совета депутатов трудящихся города Донецка. С 1984 года и по нынешний день — в составе Донецкого горсовета. Читать »

oshv01955-thmb

То ли были какие указания сверху, то ли так по звездам выпало, но Областная сельскохозяйственная выставка (ОСХВ) 1955 года получилась самой масштабной из всех проводившихся в Сталино.

Где тогда расположили 30 выставочных павильонов – мы можем сказать приблизительно, поскольку, как сказано в газетной публикации, участники выставки в день открытия стали прибывать в район проспекта имени Панфилова. В другой книжной публикации указан район Оранжерейного проспекта (пр. Мира). Читать »

checkmenev-900x200

После развала Советского союза на Донбассе было закрыто более половины шахт. Это привело к тотальной безработице и широкому распространению нелегальной добычи угля в самодельных «копанках».

С 1994 года в течение более чем десятка лет Александр Чекменев снимал шахтеров и жителей шахтерских городков, оказавшихся за чертой бедности и без малейшей надежды на будущее.

Александр полностью прочувствовал жизнь людей в этих краях. Для того, чтобы заслужить доверие и разрешение на фотосъемку, он спускался с ними в шахты, добывал уголь и носил его на собственных плечах.

Итоговым результатом это работы стала книга «Donbass», которая вышла в немецком издательстве Kehrer Verlag. Именно она открыла серию монографий фотографов из стран бывшего Советского Союза.

Читать »

donetsk_new_year_thmb

Одним из самых любимых праздников дончан есть Новый Год. Ёлка, как символ Нового Года, появилась у нас благодаря Петру I. По царскому указу от 20 декабря 1699 года было велено отмечать день «новолетия» 1 января и украшать улицы и жилища хвоей. Уже позднее елка стала рождественским символом, которым она и была вплоть до начала 1920-х, когда Рождество перестали праздновать. Вместе с православным праздником ушла и елка. Но, не на долго. 28 декабря 1935 года товарищ П. П. Постышев со страниц газеты «Правда» обратился к трудящимся молодой страны: Читать »

balfur-thmb

Эта статья задумывалась давно, да все как-то руки не доходили взяться за объединение разрозненных фактов и дополнить их гипотезами, прежде всего о до-бальфуровской истории этого примечательного строения.

Готовя этот материал, мы побеседовали с экспертом по юзовской архитектуре Александром Леонидовичем Пешехоновым, который проводил свое исследование истории и местонахождения этого особняка. Нас интересовало, почему до сих пор дом Бальфурапритягивает к себе внимание краеведов: «Это необычное для наших мест имение. Именно как комплекс он и представлял интерес. Здания выполнены в нехарактерном для всей округи стиле эклектики, ландшафтный дизайн парка, плавно спускающегося к руслу Кальмиуса, продуманное сочетание деталей, вплоть до ограды. Дома построенные в Юзовке, с архитектурной точки зрения, интересны только фасадной частью, в то время как дом Бальфура смотрелся со всех сторон. Известные усадьбы – дом Свицына, Карповых-Пестеревых – не дотягивали до этого уровня». Читать »

energetik-thmb

Это закономерно, что названия селам, поселкам и городам люди дают по их привязке к местности, по географическим, геологическим, минералогическим, профессиональным признакам. Междуреченск, Североуральск, Волгодонск, Антрацит, Горняк… Есть, конечно, и исключения, как город Счастье в Луганской области. Донецк в этом направлении пошел по проторенному пути. Названия большинства его многочисленных поселков и микрорегионов и микрорайнов крепко привязаны или к кому-то или к чему-то. Поселок Энергетик, что в Буденновском районе, один из них. Читать »

kursk-thmb

Железная дорога всегда играла выдающуюся, если не определяющую, роль в истории населённых пунктов, регионов и государств. Созданная железнодорожная инфраструктура определяла социально-экономическое развитие любой административно-территориальной единицы на десятилетия, а в отдельных случаях – и на столетия вперёд! Трудно представить, что было бы ныне на месте таких городов, как Ясиноватая, Красноармейск, Дебальцево, да и что греха таить – Донецк, — если бы не реализованные в своё время соответствующие проекты железных дорог!

И хоть история не терпит сослагательного наклонения, в отдельных случаях трассы известных нам железнодорожных магистралей предусматривались совершенно в ином направлении, нежели мы их наблюдаем теперь. С другой стороны, остались нереализованными, по разным причинам, многие проекты железных дорог Донбасса… Читать »

cof-thmb

Центральная обогатительная фабрика и ее поселок — типичный пример бурной в СССР эпохи индустриализации. Их история не уходит своими корнями во времена появления в здешних местах запорожских казаков Мандрыкиных, князей многочисленного семейства Иловайских, не связана с Юзом, Боссе, другими вершителями больших дел XIX века. Словом, не уж какая гротесковая история. Тем не менее… Читать »

artdonbass-vystovka-1-thmb

Мы уже рассказывали, что недавно в Донецке в галерее «АртДонбасс» открылась выставка, приуроченная к 90-й годовщине Донецкого областного краеведческого музея и 145-у дню рождения города Донецка. Сегодня мы с вами совершим виртуальную экскурсию по выставке и вкратце ознакомимся с экспонатами, представленными на ней.  Читать »

000162

Снимки, сделанные документалистом Валерием Милосердовым на смене эпох и сломе цивилизаций, с самого начала были обречены стать пророческими. Прощание с прошлым оказалось болезненным и неокончательным, поэтому нам вновь пришлось его пережить. Кадры Августовского путча в Москве, демонстрации в Вильнюсе, раскопки жертв НКВД и серия о Донбассе яркими вспышками теперь дополняют архетипы нового времени, положенные в основу современной протестной мифологии: баррикады, коктейли Молотова, поваленные монументы, порванные паспорта и пробуждённая пассионарность простых граждан — всё это стало для нас приметами времени.

Читать »

vystovka-thmb

Несмотря ни на какие неблагоприятные действия культурная жизнь в Донецке продолжается. 28 ноября в 15-00 на радость всем любителям истории родного города и всем неравнодушным открылась выставка «Донецк и его жители». Ее мы и рекомендуем посетить горожанам. Читать »

sviaty-thmb

История так или иначе всегда повторяется. Если порыться в древних архивах, то с уверенностью можно сказать, что то или иное событие нынешнего времени имеет свой более давний аналог. Так было и с модой на образование различных республик.

Об образовании и судьбе Донецко-Криворожской республики информация была собрана историками более-менее полная. Однако, как оказалось, после Февральской революции 1917 года в разваливающейся Российской империи начали образовываться многочисленные республики. Причем они не состояли из больших территориальных образований, а могли ограничиваться даже чертой одного города. Читать »