novost31_900x200

Они всегда будут помнить то время, что их изменило — 9 лет и 51 день, именно столько длилась война в Афганистане. Для всех, кто попал в то пекло и вернулся оттуда живым, жизнь разделилась на до и после. Среди них — горнорабочий очистного забоя шахты «Чайкино» ГП «Макеевуголь» Сергей Васюков.

В армию – по блату

Он узнал о том, что будет воевать, в воздухе, когда самолет поднялся в небо. Вместе с другими новобранцами он услышал это и воспринял, как должное.
— Не помню, чтобы меня это шокировало, — вспоминает Сергей Васюков. — К тому времени я знал о войне, знал, что там гибнут наши ребята, поскольку в поселок Ханженково, где я вырос и жил, уже приходили цинковые гробы. Большинство солдат приняли эту новость, как должное, однако далеко не все. Но обо всем по порядку.

Сергей Васюков родился 27 августа 1967 года в Макеевке. Отец всю жизнь отдал шахте, где 45 лет отработал проходчиком, мама трудилась сестрой-хозяйкой в больнице. Именно она обеспечила «блат» своему младшему сыну – попросила военкома взять его в армию, несмотря на отсрочку в 3 года.
– Я тогда работал в шахте «Кировская – Западная», где я в качестве электрослесаря подземного проходил практику после окончания училища №108, к тому же у меня только что родился сын, поэтому мне была положена отсрочка на 3 года, — рассказывает Сергей Васюков. — Я мог не попасть на войну в Афганистане. Но мне хотелось служить, как и мой старший брат Сергей, который проходил службу в Начихеване, Азербайджан. И мама по моей просьбе упросила военкома. Я попал в так называемый Ленинский набор – весенний призыв с 21 на 22 апреля. Так я пошел по стопам своего брата (кстати, брат Сергей работал ГРОЗом до своей смерти в 2000-м году), с одной лишь разницей – попал на войну.

Он прошел без проблем медкомиссию и стал ждать, куда его распределят. На призывном общем сборном пункте в Донецке прошел сначала день, затем второй. И только после майских праздников вдруг сообщили, что, наконец, нам повезло.
— Меня с первого раза не определили, или как говорили призывники, не «купили», — вспоминает он. — И только после майских праздников 75 человек из Донецкой области были определены в танковые войска. Нам тогда сообщили, что мы — везунчики, будем служить в Борисполе. В итоге нас загрузили на самолет в Ростов, там мы забрали еще одну группу призывников, и только в небе над Киевом все узнали, что нас готовят для службы в Афганистане.

Год и семь месяцев ада

В 1986 году Сергей Васюков попал в танковую сержантскую учебную часть под Ашхабадом – Тэджен-1, затем уже младшим сержантом отрабатывал навыки в горном учебном центре Килита.
— Помню, показали нам тогда танк один раз и сказали, что сгорает он за 3 минуты, — вспоминает Сергей Васюков. — Поэтому, в основном мы гоняли кросс, проводили учебные штурмы кишлаков и усиленно тренировались по боеукладке. Также нас учили курсу выживания — обливали бензином, затем поджигали, чтобы мы научились сами себя потушить. Конечно, на подстраховке стоял человек, но волосы на голове практически у всех солдат были обгоревшими. Однако, оказавшись на реальной войне, мы поняли, насколько были к ней не приспособлены. Кстати, к тому времени, когда я попал в Афганистан, наша 24-я танковая дивизия была оттуда выведена, а танки использовали в основном для того, чтобы тралить (обезвреживать) мины.

В общей сложности, Сергей Васюков отслужил в Афгане год и семь месяцев, принимал участие в боевых операциях в провинциях Герат, Кандагар, Чагчаран. Ему приходилось двигаться колоннами по горному серпантину, где военная техника шла с большим трудом, «умирать» от шестидесятиградусной жары в Кандагаре, и мерзнуть в высокогорном районе Чагчарана. И все это время мечтать о доме.
— Кстати, с отправкой домой у нас были проблемы, нас увольняли в запас только по замене, — рассказывает он. — В связи с этим я переслужил 2 месяца, поскольку долго не присылали сержантский состав. А некоторым не везло даже в последний день службы. Как-то одного механика, практически дембеля, попросили пойти в боевые последний раз. Он подорвался на мине. Еще помню случай: перед моей отправкой ребята пошли в кишлак покурить. Через два дня их нашли, а их изувеченные лица стоят у меня до сих пор перед глазами.

Попав в Афганистан, солдат сразу понял: жизнь уже разделилась на до и после. А война прямо на глазах «сломала» тех, кто на гражданке изображал из себя крутых парней.
— Никогда не забуду, как нормальные и крепкие с виду ребята стали хныкать, просили вернуть их к девушкам, которые остались в их родных городах, — вспоминает Сергей Васюков. — Некоторые шли дальше. В Азии тогда сильно свирепствовали гепапит, малярия, и другие инфекционные болезни. Так что попасть на гражданку можно было так: докурил сигарету после больного и заболел желтухой. А можно было выпить щелочь, которую использовали для мытья посуды, и которая гарантировала язву желудка. Да, были и такие орлы. Я, кстати, тоже «потерял» одного такого «друга». Он, вернувшись домой таким способом, пошел к моим родителям и рассказал то, от чего я оберегал своих родных. Рассказал, что я на вой
не. Мы до сих пор с ним не общаемся. А вообще, вернувшись, мы стали жить за себя и тех, кто погиб.

novost31_2

То, что нельзя забыть

Первым неизгладимым впечатлением для макеевчанина стала природа того края – величественный Иранский хребет, знойная пустыня Каракум, которые пролегали по пути из Ашхабада в Шиндант.
— Горный пейзаж и пустынные красоты, которые я видел впервые в жизни, заворожили меня, прежде всего, как фотографа, — я с 8-го класса занимаюсь фотографией. Кстати, в военной части у нас был самый простой фотоаппарат «Смена», который был дефицитом, а у замполита вообще предел всех мечтаний – фотоаппарат «Зенит». Я дал себе слово, что когда вернусь домой, куплю себе такой же.

А потом был страх. Когда 15 советских солдат, среди которых был Василий Васиков, попали в Шиндант, поняли, насколько тяжело будет им без практических навыков военных действий сражаться в чужой и непривычной для них местности.
— Особенно было страшно, когда идешь между скал в ущельях и не видишь тех, кто хочет тебя убить, – говорит он. — Было страшно, когда убивали на глазах. Но осознание того, что я – солдат пришло сразу после первого ощущения страха. Я говорил себе: «Я нажимаю на курок, чтобы выжить». И когда сегодня ученики ОШ №16, в которой регулярно проходят встречи с воинами-«афганцами», спрашивают меня о той войне, я уверенно отвечаю, что советский солдат тогда не мог поступить иначе. Хотя сначала нам говорили, что мы, прежде всего, будем оказывать гуманитарную помощь. Но, с другой стороны, мы положили столько жизней молодых парней, а эти жертвы ничего не изменили.

А в письмах домой солдат писал мало, и не о том, что происходило на самом деле.
— Когда по возвращении меня встречали в аэропорту в Донецке, первое, что спросила мама: «Сынок, ты не ранен?». До сих она вспоминает, что я не писал домой целый месяц, а я тогда в госпитале лежал, а в остальных письмах было примерно следующее: «У меня все нормально, купаюсь в бассейне, курю сигареты «More». У нас тогда таких сигарет в Союзе не было, а там при части стоял магазин, можно было купить импортные сигареты. Кстати, сигареты «Памир», которые нам выдавали в части, мы окрестили «нищие в горах» (там на пачке на фоне гор был изображен альпинист). Кстати, и наркотики там свободно продавали, как у нас – хлеб в магазине. И уже по возвращении домой я узнал, что пока мы воевали и гибли в чужой стране, их переправляли в Союз в цинках.

После войны

По возвращении пришлось еще узнать многое. О том, что это была ненужная война, что солдат использовали, как пушечное мясо, что дома их встречали не так, как обещали, а со временем стали вообще забывать.

— По возвращении из армии старшим сержантом в июне 1988 года я отдохнул две недели и устроился на шахту «Капитальная» — пошел работать ГРОЗом, — говорит Сергей Васюков. — Позже, по производственной необходимости меня перевели на шахту «Советскую», потом я перешел на шахту №13-бис, а с 2005 года влился в дружный коллектив шахты «Чайкино». Был, правда, в моей жизни период (да не только в моей), когда я подался зарабатывать деньги в Москву, но через четыре года вернулся в забой. Сегодня мой общий шахтерский стаж составляет более 20 лет. Меня иногда даже посещает мысль, что и профессию себе я выбрал такую, когда каждый день приходится рисковать, как на войне. Но к шахте я привык быстрее, чем отвыкал жить без войны.

Например, в первое время он шарахался от звуков, напоминающих выстрелы, боялся перейти дорогу, а однажды, возвращаясь поздно вечером с женой от приятелей, от звука выхлопной трубы на машине бросился в близлежащие кусты. Спасибо, жена все понимала.
— К слову, когда я вернулся из Афганистана, жена по настоянию тещи сменила нашему сыну имя, — говорит он. — Когда я уходил в армию, сын был Олегом, а вернувшись, я «познакомился» с Сергеем. Кстати, он очень хотел попасть в армию, даже комиссию пытался пройти, но не вышло из-за серьезной травмы, полученной в детстве. Сегодня, кстати, в нашей семье кроме старшего сержанта есть и младший – моя дочь Юлия, которая работает в райотделе милиции Советского района Макеевки. В таком же боевом духе воспитываем и любимого внука, который, между прочим, не пропускает ни одной встречи с моими войсковыми товарищами. Мы уже с нетерпением ждем предстоящую встречу 15 февраля, когда соберутся вместе все воины-«афганцы» города (их в Макеевке около 400), вспомнят прошлое, споют песни о войне.

Печалит воина-интернационалиста то, что пристальное внимание к «афганцам» со стороны общественности проявляется всего пару раз в год, а в остальное время им приходится оставаться сам на сам со своими проблемами. Например, изыскивать личные средства на то, чтобы установить мемориальные доски погибшим воинам.

— Иногда «афганцам» — макеевчанам помогают деньгами наши боевые товарищи из Москвы, — там, кстати, каждый год проходит встреча воинов-интернационалистов моей 5-й Гвардейской мотострелковой дивизии, но у меня никак не получается туда съездить, – сетует Сергей Викторович. — Правда, в городе вот уже несколько лет проводится акции «Чтобы помнили….», в ее рамках нас приезжает поздравить концертом крымская группа афганской песни «Память». Спасибо, и на родной шахте «Чайкино» меня не забывают, особенно теплую поддержку я ощущаю от Независимого профсоюза горняков Украины. Хотелось бы, чтобы также прониклось нашими проблемами и государство, ведь именно с его участия можно разрешить большинство трудностей, с которыми сталкиваются воины-интернационалисты каждый день. Да чтобы помнили о нас не раз в году.

novost30_2


  • Автор —  Наталия Реуцкая
  • Фото из личного архива Сергея Васюкова
  • Источник: npgu.net

 



1 Comment

  • (will not be published)

Подписаться на комментарии