Главная шахта и шахта №4 в Юзовке. 1907 г.Главная шахта и шахта №4
в Юзовке. 1907 г.
gtj.org.uk

«Продуголь» вынудил Россию прибегнуть к беспошлинному импорту угля. Дождавшись, когда расходы на его оплату станут основной статьей внешней торговли, «Продуголь» поднял свою цену до 12 рублей за тонну.

«Убыточные для казны тарифы на угольные перевозки вводились под сильнейшим давлением донецких магнатов…»

Их интересы явно противоречили государственным. Для государства выгодно было преимущественное снабжение углем юга России. Но предприниматели Донбасса стремились захватить как можно большую долю всего российского топливного рынка. И выгодно это было не только донецким магнатам. По некоторым подсчетам, к 1912 г. свыше 70% всей угледобычи Донбасса находилось в руках иностранного капитала.

Юзовка. Шахта ИтальянкаЮзовка. Шахта Итальянка
gtj.org.uk

Контролировался «Продуголь» крупнейшими французскими банками. И как раз именно в этих банках размещалась большая часть зарубежных займов царского правительства. Имея огромные долги, а главное — постоянно нуждаясь в новых займах, царское правительство не могло быть абсолютно независимым от своих основных кредиторов. Россия, конечно же, не была колонией западноевропейского капитала, как утверждал Троцкий, или полуколонией Англии и Франции, как сказано в «Кратком курсе истории ВКП(б)». Но финансовая зависимость от западных кредиторов существовала. И французские банки, безусловно, имели мощные рычаги воздействия на царское правительство.

1 июня 1914 года, получив четвертый рапорт по делу «Продугля», Минюст направил в Харьков указание — от дальнейших следственных действий воздержаться. Однако и те свидетельства, которые успели собрать, производили сильное впечатление. 25 февраля 1915 года и.о. следователя по особо важным делам г-н Гончаров передает дело «Продугля» в харьковский окружной суд, причем не в коммерческую палату, а в уголовную.

Из рапорта прокурора Харьковской судебной палаты на имя министра юстиции от 10 мая 1914 г., № 3942.

«В дополнение к рапорту от 25 апреля с.г. за № 3470 имею честь донести вашему высокопревосходительству, что в настоящее время продолжается осмотр документов, отобранных в правлении и харьковском отделении общества «Продуголь», причем выясняется, между прочим, что это общество, являясь распорядительным органом синдиката каменноугольных предприятий Донецкого бассейна, находится в полном подчинении особой заграничной организации названных предприятий — парижскому комитету».

5 марта 1915 года решением суда дело было прекращено «по недостаточности собранных улик».

Юзовские дома. XIX векЮзовские дома. XIX век
gtj.org.uk

Вскоре после того, как прокурор харьковской судебной палаты приступил к следствию, чрезвычайный и полномочный посол Французской Республики Морис Палеолог обратился в Министерство иностранных дел России с «официальным представительством в пользу общества «Продуголь». 18 сентября 1914 года Министерство иностранных дел запросило Минюст, «не представлялось бы возможным пойти навстречу пожеланиям г. Палеолога». Навстречу пожеланиям г. Палеолога в Министерстве юстиции пошли еще до того, как они были высказаны вслух — распоряжение о приостановке следственных действий было отдано еще 1 июня.

Но почему французский посол вообще интересуется этим делом? Может быть, у господина Палеолога был какой-нибудь личный интерес — например, десяток-другой русских угольных акций? Нет. Интерес господина Палеолога был сугубо государственный. Посол Французской республики выполнял свой служебный, гражданский и патриотический долг. Делая «представительство в пользу общества «Продуголь», он руководствовался интересами своей родины и своих сограждан. Ибо все, что делало в России АО «Продуголь», оно делало в интересах Франции. Оригинал Устава «Общества по торговле минеральным топливом Донецкого бассейна» был написан на французском языке и хранился в городе Париже. Оттуда, из города Парижа и происходило управление русской угледобывающей промышленностью. Во Франции и в Бельгии находились правления 19 из 36 акционерных обществ, действовавших в Донбассе. К 1913 году из европейских столиц в России контролировались: добыча угля, железной и марганцевой руды, добыча и переработка нефти, добыча и выплавка меди, добыча золота и платины, выплавка чугуна и стали, обработка металлов, электротехническая и химическая промышленность, телефонная связь, электрическое и газовое освещение, трамвайное дело, гостиничное дело, кинематограф. В августе 1914 года от английского угля Россию отрезал германский флот. В марте 1915 года, когда (по недостаточности собранных улик и идя навстречу пожеланиям г. Палеолога) было закрыто дело АО «Продуголь», русская армия отступала из Польши.

Таким образом, угольная промышленность Донбасса была монополизирована зарубежным финансовым капиталом, в руках которого находились мощные экономические и политические рычаги воздействия на рынок. Крупный знаток Донбасса Ю.Б.Соловьев писал в 1929 г.: «Продуголь» был представителем интересов иностранного капитала, оказывающего давление на нашу каменноугольную промышленность, в том числе объединенным централизованным выступлением на рынке, в представительных органах, в ходатайствах перед правительством». Выступая за всемерную поддержку Донбасса, «Прод-уголь» делал все, что было в его силах, для торможения развития своего основного конкурента — нефтепромышленности.

Этот документ датирован маем 1919 года. В научный оборот он введен совсем недавно. Хранится он в Федеральном архиве Швейцарии и представляет собой конфиденциальную записку, представленную в швейцарское министерство иностранных дел неким швейцарским промышленником, работавшим одно время у Сергея Юльевича Витте, и подписавшимся псевдонимом «Р». Итак, что же происходило сто лет тому назад в русской топливной промышленности?

«Не будет преувеличением сказать, что недостаток угля стал основной причиной крушения России…

…Недостаток угля поднял сначала цены на него. Вследствие этого все остальные цены автоматически рванулись вверх… Возросшие цены в качестве своего следствия имели постоянно растущий выпуск бумажных денег… Отсутствие на рынке продукции железоделательного производства, которое было вызвано недостатком угля и перенапряжением промышленности…, вынудило крестьянина придерживать свои продукты во все возрастающих объемах, поскольку в обмен на все более теряющие ценность бумажные деньги он не мог получить никаких продуктов железоделательной промышленности. Тем самым … было поставлено под вопрос снабжение городов и промышленных регионов продуктами питания Одновременно стал все более и более ощущаться сильный ущерб, нанесенный транспортному делу… Стала последовательно снижаться производительность труда, вследствие ухудшающихся условий жизни и питания рабочих.

К началу революции … многие заводы вследствие недостатка сырья были закрыты, … города и промышленные центры имели на своих складах хлеб всего лишь на несколько дней».

Шквал критики обрушился на «Продуголь» с началом топливного голода. И.М.Гольдштейн, автор вышедшей в 1913 г. брошюры «Синдикат «Продуголь» и кризис топлива», приводит главный аргумент в защиту синдиката: в кризисе топлива виновата конъюнктура, а не «синдикатские соглашения», т. к. «Продуголь» шел в «хвосте движения», назначая цены в зависимости от конъюнктуры.

Но сокрушительный удар «Продуглю» нанесли не власти и не внешние враги, а внутренние. Топливный голод вызвал в синдикате обострение борьбы за господство в нем и квоты. Каждое предприятие стремилось получить больше выгод в общесиндикатской добыче. Победившие в борьбе получали сверхприбыли, проигравшие стремились вырваться из синдиката, ибо растущие цены на уголь обеспечивали им высокие доходы и без «Продугля». Покинуть синдикат было не просто.

В январе 1917 года в Петрограде военной цензурой было дозволено опубликование брошюры, в которой некий г-н В. Зив, известный тогда своими обзорными и аналитическими статьями, писал:

«Судьба южно-русской каменноугольной промышленности … решается даже при ныне чрезвычайных условиях не в России, а в крупных европейских центрах…

… таких организаций заграницею имелось до войны множество, причем в известных случаях они представляли собою опасность для России как в экономическом, так и в политическом смысле. Такие организации существовали в металлургической, химической, электротехнической, каменноугольной, нефтяной и других отраслях промышленности. Местопребывание всех этих организаций, если они будут признаны не идущими в разрез с политическими и экономическими интересами России, должно быть перенесено в Россию, где они были бы доступны общественному и правительственному контролю»

Эти соображения были подготовлены к печати в январе 1917 года. А потом наступил февраль.

Кроме того, развитие металлургической промышленности привело к тому, что многие заводы обзавелись собственными шахтами, которые добывали уголь не только для своих нужд, но и для рынка. В компанию с заводами вошли некоторые бывшие контрагенты «Продугля». Наконец, начался процесс сращивания отдельных каменноугольных предприятий с российскими банками. В «Продугле» стала происходить перегруппировка сил, которая в кризисной ситуации еще более его ослабила.

А главное, членам синдиката не давала покоя мысль, высказанная в 1912 г. на суде представителем Южно-Русского Днепровского металлургического общества: «Развал «Продугля» должно только приветствовать, ибо синдикат этот представляет существенную угрозу обществу, устраняя принцип свободной конкуренции». Противоречия не помешали участникам синдиката принять на общем собрании 20 июля 1914 г. единодушное решение о самоликвидации 31 декабря 1915 г.

«Это было 27 февраля 1917 года. Уже несколько дней мы жили на вулкане… В Петрограде не стало хлеба — транспорт сильно разладился из-за необычайных снегов, морозов и, главное, конечно, из-за напряжения войны… Но дело было, конечно, не в хлебе…

Мы выехали на Каменностровский…Несмотря на ранний для Петрограда час, на улицах была масса народу… Откуда он взялся? Это производило такое впечатление, что фабрики забастовали… А может быть, и гимназии… а может быть, и университеты…

Толпа усиливалась по мере приближения к Неве… За памятником «Стерегущему», не помещаясь на широких тротуарах, она движущимся месивом запрудила проспект…

<…>

Пулеметов — вот чего мне хотелось»

Виталий ШУЛЬГИН, депутат Государственной Думы

Итогом полувекового развития России после отмены крепостного права оказалась утрата национального контроля над ключевыми отраслями своей экономики, утрата политической и экономической самостоятельности, полная потеря национального и государственного достоинства перед лицом союзников. Восстановление суверенитета в промышленности, в денежном обращении, в разработке природных ресурсов — эту задачу обнажила война. Считается, что задачи национального масштаба должна в первую очередь осознавать элита. О том, что происходило в России и вокруг нее на рубеже 19-го и 20-го столетий , русская элита — да и то в лице отдельных ее представителей — стала задумываться, только очутившись за пределами России — в эмиграции, в изгнании. Одним из таких прозревших был Павел Николаевич Милюков — лидер партии кадетов. Повращавшись в высоких сферах лондонской политики, он напишет: «Теперь выдвигается в более грубой и откровенной форме идея эксплуатация России как колонии ради ее богатств и необходимости для Европы сырых материалов». Но это произойдет спустя годы — когда с фактом грубой и откровенной эксплуатации России европейскими державами будет покончено и Россия вновь будет превращаться в независимую страну, в экономического и военного гиганта. Но это будет потом. А пока российская элита не смогла довести до суда дело одного отдельно взятого акционерного общества. Пока в столице Российской империи заканчивается февраль 1917 года. Пока русская элита смотрит на человеческое море, выплеснувшееся на улицы и площади, и страстно хочет одного — пулеметов.

Читайте первую часть этой статьи. «Продуголь» (часть 1)



  • (will not be published)

Подписаться на комментарии